12 ИЮНЯ — ДЕНЬ СЛАВЫ РОССИИ
Александр Невский

История нередко чудачествует. Нечто славное приходит порой в нашу жизнь сперва в искажённом виде, и лишь потом приобретает свой истинный смысл, свой прекрасный образ. Пример тому — праздник 12 июня, день, в который подавляющее большинство наших соотечественников до сих пор не знает точно, что празднуется.

Не знал об этом и первый президент России. Учреждая сей праздник, он предполагал увековечить себя ненаглядного, а на самом деле подарил нам настоящую историческую дату, которую впредь мы и должны отмечать.

Началось всё с того, что 12 июня 1990 года Первый съезд народных депутатов РСФСР принял Декларацию о государственном суверенитете Российской Федерации. Руководство России во главе с Горбачёвым, поощряя сей шаг, распахивала врата перед грядущим парадом суверенитетов, который взрывал изнутри некогда могущественное государство. Мгновенно после этого вспыхнул Кавказ, а ветер перемен понёс пламя по другим окраинам. Всюду потекли реки крови, за которые вскоре Горбачёв получил из рук нобелевских циников «премию мира». Хорош миротворец!

Через год, 12 июня 1991 года, в России, ещё входящей в состав СССР, произошли президентские выборы. Население, сначала одураченное ложью Горбачёва, а теперь разочарованное в этом шарлатане от политики, перекинулось из огня да в полымя — выбрало пьянчужку, которого при таких государях, как Иван Грозный, Пётр Великий или Иосиф Сталин держали бы в шутах гороховых. В тот же день мэрами двух столиц были избраны другие одиозные личности — Гавриил Попов и Анатолий Собчак, сразу после этого сказочно разбогатевшие.

Но в тот же день произошло и событие, оставшееся не столь замеченным. Жители Ленинграда проголосовали за возвращение городу на Неве его исторического, священного наименования Санкт-Петербург. А между тем, мистический смысл этого события был куда сильнее, чем избрание на высочайшие посты государства  алчных временщиков. Ибо ельцины, гаврилы поповы и собчаки приходят и падают в Лету, а Санкт-Петербург вечен, как вечны в русской истории те двое, с чьими именами связана наша северная столица.

Вряд ли Ельцин и его окружение назубок знали историю партии, из дырявой шинели которой они выползли, а уж тем более — историю страны, которой им волею судеб пришлось управлять. Иначе бы они понимали, что время сотрёт с этой даты их имена, оставив два главных имени — Александра Невского и Петра Первого. Вряд ли торжествующие в 1991 году деятели знали, почему главный собор Петербурга называется Исаакиевским и как это связано с Александром и Петром.

А всё дело в том, что 12  июня, или 30 мая по Юлианскому календарю, — это день святого преподобного Исаакия Далматского, обличителя арианской ереси.

Но почему именно в его честь построен грандиозный собор в память о победе над Наполеоном?

Потому что день Исаакия Далматского — это день рождения и Александра Невского и Петра Первого! 30 мая по старому стилю, 12 июня — по новому. День двух государей, спасших Русь от европейских захватчиков, двух защитников и сохранителей Отечества нашего. Двух воинов, полководцев, героев славных битв. Поэтому сей день — праздник и государственный, и воинский.

Примечательно, что и Наполеон начал своё вторжение 12 июня 1812 года. Едва ли он тоже знал о дне рождения двух великих сынов России, иначе бы не стал так просто нарываться.

Санкт-Петербург был заложен Петром в годы войны со Швецией там, где Александр разбил шведов в Невской битве. И Александр и Пётр возвращали нам исконные русские северные земли. Сюда Пётр привёз мощи Александра из Владимира, лично нес в руках ковчег со святыми останками в основанную им Александро-Невскую лавру. И не случайно именно 12 июня городу было возвращено историческое наименование.

После выборов 1991 года 12 июня было объявлено Днём независимости России. Люди изумлялись: «От кого независимость?» Россия до этого дня никому не принадлежала. Когда-то, много веков назад она действительно была частью монгольской империи. В 1480 году Иван III, разгромив войска хана Ахмата, провозгласил самодержавие — так тогда именовалась государственная независимость. День окончания стояния на Угре в начале ноября как раз и можно отмечать в качестве Дня независимости России. Об этом, кстати, можно было подумать в 2005 году, когда одновременно исполнялось 500 лет со дня кончины Ивана Великого и 525 лет со дня победы на Угре. Но — не подумали!

А тогда, в начале девяностых, скептики горько шутили: «12 июня — День независимости России от своих собственных богатств и территорий».  Вот почему вскоре по окончании ельцинской эпохи, пришедший к власти в России куда более благоразумный и трезвый человек переименовал праздник в «День России» без нелепого в данном случае слова «независимость».

Необходимо отметить, что даже в годы позорного ельцинизма именно к 12 июня было приурочено одно из немногих славных событий, показавших, что русский воинский дух ещё не сломлен. 11 июня 1999 года двести российских десантников генерала Шпака совершили внезапный рейд из Боснии в Косово, на бронетранспортёрах ворвались на аэродром Слатина и захватили его. Мировая общественность доселе с урчанием лакомилась сербской кровью, уверенная, что «независимые сами от себя россияне» окончательно порабощены и ни на что не способны. Тут она испытала шок. Некоторое время длилось испуганное молчание, и лишь 12 июня по всему западному миру начался злобный вой гиен и шакалов.

Капля славы в море позора! Или — прообраз грядущих геройских рейдов?..

Когда происходят такие страшные трагедии, как кровавое жертвоприношение детей в Беслане, что может хоть сколько-то утешить горе? Скорая месть? Справедливое возмездие? Заслуженная кара убийцам?.. Частично — да. И всё же, нет большего утешения, чем сознание того, что души погибших взыскала иная, лучшая жизнь. И что там их встречают самые лучезарные люди истории.

Когда я старался представить себе, как души людей, погибших в Беслане, приходят в иной мир, мне хотелось видеть их в объятьях того, кого в акафистах величают Солнцем Земли Русской. Мне не составляло труда увидеть, как детей, учителей и спецназовцев, погибших в осетинском городе, ласково встречает святой благоверный князь Александр Невский. Потому, что он был непревзойдённый воин, он любил окружать себя детьми, и он был учителем народу своему.

И ещё — он был на четверть осетин.

То, что «русский» не понятие крови, а понятие духа, красноречивее всего показывают нам лучшие государи, в разные эпохи правившие нашим Отечеством. Спроси любого, кем был Александр Невский по национальности. Ответ будет однозначен: русский. Но если взять родословную князя Александра Ярославича и выяснить, сколько именно русской крови текло в его жилах, невольно улыбнёшься — в таком рассмотрении он был русским только на треть. Его дедушка Всеволод имел много детей и за то получил образное прозвище — Большое Гнездо. А рожала ему этих детей дочь осетинского князя. Имени её до нас не дошло. Известно лишь, что она была «ясыня», то есть, осетинка.

Ещё на четверть Александр был половцем, поскольку его мать Ростислава Феодосия была дочерью Мстислава Удалого и дочери половецкого хана Котяна.

Вот так, на четверть — кавказец, на четверть — степняк. Но это не всё. Примерно шестнадцать процентов в Александре текло и греческой крови, ведь на гречанках были женаты его прадед Юрий Долгорукий и прапрапрадед Всеволод — сын Ярослава Мудрого и отец Владимира Мономаха.

Но даже и это не всё, потому что предки Александра нередко имели смешанные браки. Жена Ярослава Мудрого — шведская княжна Ингигерда, рождённая от шведского конунга Олафа Шётконунга и Астрид, славянки венедского племени. Владимир Мономах женился на английской принцессе Гиде, дочери короля англо-саксов Харальда. Правда, во второй раз Мономах женился на русской княжне, и Юрий Долгорукий произошёл не от брака с англичанкой. Зато Мстислав Удалой, отец матери Александра, был как раз праправнуком Владимира Мономаха и англичанки Гиды. Кровь англо-саквов  капнула в жилы Александра через родную мать Феодосию. Кроме того, бабушка Феодосии, рязанская княжна, по своей материнской линии приходилась прапраправнучкой австрийскому маркграфу Липпольду Бабенбергу.

Так что, вот, сколько было всего намешано в крови у русского героя — и родная славянская присутствовала, и осетинская, и половецкая, и греческая, да ещё малые жилки — и английская, и австрийская, и шведская!

До нас не дошло ни одного изображения Александра Ярославича. Но, судя по только что произведенному анализу крови, можно представить себе, что в его облике смешались разные черты — и восточные, и западные, и южные, и северные. Известно доподлинно, что среди своих современников он считался наикрасивейшим человеком. Мужественная и в то же время неземная красота его привела в восторг ливонского рыцаря Андреаса фон Вельвена, совершавшего путешествие по русским землям, дабы увидеть, в каком состоянии пребывают здесь народы и можно ли начинать их завоевание. Вельвен видел Александра накануне свадьбы Ярославича с полоцкой княжной Александрой Брячиславной, а спустя три года магистр Андреас фон Вельвен и Александр Невский сойдутся в кровавой битве на льду Чудского озера.

Впрочем, это мы хорошо помним по знаменитому фильму Сергея Эйзенштейна. Хотя есть в этом прекрасном произведении кинематографа существенные неточности, с которыми трудно мириться. Например, возраст Александра. В апреле 1242 года, когда состоялось Ледовое побоище, ему ещё не исполнилось двадцати двух лет. Это был цветущий юноша, ясноглазый, пылкий, весёлый, остроумный. А вот замечательному актёру Черкасову, исполнявшему его роль в фильме Эйзенштейна, было уже под сорок, и как бы он ни был талантлив, а всё равно видно, что это человек поживший.

В том-то и чудо образа Александра Невского, что свои первые главные подвиги он совершил, будучи, по нынешним понятиям, почти мальчиком. Ему и его сверстникам «повезло» — отцы были заняты отражением страшного монголо-татарского нашествия. А тут с Балтики пришли незваные гости — шведы во главе с Олафом Фаси и Биргером Фольконунгом, норвежцы, датчане, финны. Представившуюся возможность показать отцам, что «мы и без вас справимся», Александр и его молодые сверстники не упустили. А спустя два года, точно так же, как на Неве, отразили более мощное нашествие — немцев, эстонцев и датчан, возглавляемых рыцарями Тевтонского ордена.

Попытки принизить значение битв Александра заранее обречены на провал. Чем был для скандинавов поход, окончившийся разгромом на Неве? Во-первых, римский папа сумел сплотить в нём враждующих шведов и норвежцев. Он заменил скандинавским рыцарям поход в Палестину на поход в Гардарику (страну городов, как называли Русь того времени в Европе). И придал этому походу статус крестового. Скандинавы призваны были дограбить в Гардарике то, что не дограбили монголы, подчинить себе северные племена, а по возможности и обратить их в католичество. Но, начав грабить земли Ингерманландии (нынешняя Ленинградская область), пришельцы переругались между собой, а внезапно напавшее войско Александра воспользовалось этим.

Нашествие рыцарей ордена Пресвятой Богородицы, иначе именуемого Тевтонским, имело ещё большее значение для Европы. Нужно было наказать непокорного князя Гардарики, разгромить его и заставить подчиниться планам Запада. А планы эти заключались в том, чтобы превратить Русь в буферную зону между Европой и Азией. Рим мог только мечтать, если бы, защищая Европу, Русь истребила монголов, но при этом истребилась и сама.

Ещё за пятьдесят лет до Александра Прибалтика считалась исконно русской землёй. Острова Моонзундского архипелага заселили русские моряки. На берегу моря  стоял старинный город Колывань, что тогда по-русски значило «колыбель». Другими мощными городами были Ругодив и Юрьев. Немцы бросились завоевывать эти города и земли. Ругодив они переименовали в Нарову, Юрьев — в Дарбете. Рядом с Колыванью возник датский город. Теперь Нарова — это Нарва, Дарбете (в более поздние времена Дерпт) — Тарту, а датский город, по-эстонски «taani linna», стал Таллинном. Кстати, немцы приготовили тогда переименования всем русским топонимам. Чудское озеро назвали Пейпус, Псков — Плескау, Полоцк — Плоскау, Смоленск — Шмоленгс, Новгород — Нойгард и так далее.

Но Александр не хотел мириться с потерей выхода к Балтике. Так в окрестностях Чудского озера возникло его противостояние с Тевтонским орденом.

Впрочем, ещё мальчиком вместе с отцом он ходил в поход против рыцарей. И тогда впервые немцы провалились под лёд. Случилось это на реке Омовже при её впадении в Чудское озеро. Кстати, Омовжу немцы называли Эмбах, а сейчас она носит эстонское наименование Эмайыыгы. Так вот, Ярослав тогда ловко заманил немцев и пустил их под лёд. Это хорошо запомнилось Александру, и в своей собственной битве он мечтал повторить отцову хитрость. Так что, пускание рыцарей под лёд не было счастливой случайностью. Александр всё продумал так, чтобы в случае победы в центральной части сражения можно было окружить немецкое войско и заставить его двинуться к югу, где Чудское озеро перетекает в Псковское, и где лёд тоньше.

Немцы тоже не дураки, и перед битвой они провели разведку, в каком месте лёд выдержит, а в каком нет. Да и шутка ли сказать, какое время года-то было? «А бились месяца апреля в пятый день». Это по старому стилю. А по новому получается 18 апреля. И лёд!.. В ту зиму произошла затяжная оттепель, в январе и феврале снег вовсе сошёл, а в конце марта зима возвратилась, пошёл снег, ударили сильные морозы. Капризы природы, подобные нынешним, и тогда случались нередко.

Так вот, немцы знали, что им ни в коем случае нельзя оказаться на южной оконечности озера, и всё же, Александру удалось их туда затащить! В этом проявился его полководческий гений.

И долго потом снилось немцам, как приходит к ним некий высокий красивый юноша и ласково предлагает: «Пошли, поплаваем?»  и почему-то от этого невинного сна они просыпались в холодном поту…

К сожалению, познания современного человека об Александре Невском и прерываются на Ледовом побоище. В советское время, когда партийные верхи всемилостивейше дозволили сей образ, дальнейшая жизнь Александра, всё же, должна была оставаться в тени.

Начнём с Литвы. Она вошла в дружную семью братских республик Советского Союза и лучше было не напоминать, что после одоления немцев Александр занялся именно Литвой. В то время литовское племя ещё оставалось родным среди славянских. Современные учёные доказывают, что и язык, на котором говорили тогда литовцы, мало отличался от белорусских говоров. Но литовцы сохраняли верность язычеству. Возвысившись и окрепнув, они стали представлять собой могучую силу. Ярчайшим проявлением этого стала битва при Сауле (Шяуляе) летом 1236 года. В этом сражении литовцы нанесли сокрушительное поражение ордену Христовой милиции (Fratres Miliciae Christi), более известному у нас как орден меченосцев. Для рыцарей этого ордена битва при Сауле стала не просто неудачей. Погибли почти все лучшие рыцари ордена, включая его магистра Фольквина. Оставшиеся милиционеры влились в Ливонский орден. Но как к ним относились тевтонцы после столь бесславной битвы? Разумеется, пренебрежительно. Некоторые из меченосцев не выдержали и перешли на службу не к кому-нибудь, а к Александру Невскому. Среди них, кстати, был и знаменитый Ратша, которого Пушкин в своей родословной называет одним из основоположников рода Пушкиных!

И эти литовцы, одолевшие целый рыцарский орден, стали новыми соперниками Александра. Через три года после Ледового побоища разразилась война с Литвой. В нескольких битвах — у Торопца, под Зижичем, под Усвятом — Александр разгромил литовцев, после чего князь Миндовг пригласил его в тогдашнюю столицу Литвы город Кернов, где был заключен мирный договор. Мало того, Александру удалось крестить нескольких литовских князей, из его рук Литва впервые приняла Православие, и очень жаль, что впоследствии католичеству, всё же, удалось прибрать к рукам это славное племя превосходных витязей!

Отношения с Ордой и вовсе никак не вписывались в общую концепцию советской истории. По всем законам исторического жанра герой должен был вступить в смелое противоборство с врагами, а если надо, то и погибнуть. Тому пример — воспетые народом храбрецы, павшие в битвах при Калке и Сити, защитники Козельска и Киева, предпочитавшие гибель, нежели рабство. Но Александр Невский повёл себя совсем иначе, и за это до сих пор в его адрес звучат злобные проклятия. Современные русские нацисты, боготворящие тевтонский арийский дух, в одной из своих книг предали князя анафеме, за то, что он воевал против немцев и завёл дружбу с азиатами.

Но им никогда не осмыслить великой мудрости Александра как политика и защитника своего Отечества. Он понял и признал скорбную истину, что противостоять Орде означает навеки погубить народ русский. И вынужден был подчиниться неодолимой силе завоевателей, поступиться малым, чтобы спасти целое.

Это тем более было тяжело для него, учитывая, что его отец, отправившись в столицу монголов далекий Каракорум, скончался там, по всей видимости, отравленный. Тогда же были зверски замучены в Орде князь Михаил Черниговский и его боярин Фёдор, отказавшиеся кланяться огню и идолам. И вот, Александру приходится самому отправляться в далёкий путь, в ближнюю столицу Сарай, а затем в дальнюю — столицу великого хана, Каракорум, или Кановичи, как его называли на Руси, производя от слова «кан», то бишь, «хан». И тут с Александром происходит чудо. Встреча с Батыем в Сарае, окончилась тем, что страшный хан Орды признал Александра величайшим из своих современников: «И увидел его царь Батый, и удивился, и сказал вельможам своим: «Воистину мне сказали, что нет князя, подобного ему». Почтив же достойно, отпустил его…» Александр ехал в Сарай, зная, что не позволит себе отступить от христианских законов и что за это его казнят лютой смертью. Он ехал на гибель, как истинный мученик. В Орде его подвели к двум огням, между которых он должен был пройти и затем совершить поклонение идолам. Но он произнёс: «Не подобает ми, христианину сущу, кланятися твари, кроме Бога, но поклонитеся Святой Троице, Отцу и Сыну и Святому Духу, иже сотвори небо и землю, и море, и вся, яже в них суть». Именно после этого Александра привели к Батыю, и тот признал за Александром право не покоряться идолам.

Далее последовала долгая поездка в Каракорум, где вместо умершего хана Гуюка уже правила ханша Огул-Каймиш. И тут, возможно, сыграло свою роль причудливое смешение в лице Александра восточных черт с западными, южных с восточными. Огул-Каймиш влюбилась. Очарованная Александром, она выдала ему ярлык на Киевское княжение, а брату Андрею — ярлык на Владимирское княжение.

По возвращении из этого мучительного путешествия Александр заболел. Вероятнее всего, сказалось сильнейшее нервное напряжение. Некоторое время он находился на грани жизни и смерти, но выздоровел. Далее ему предстояло прожить ещё двенадцать лет, полных мучительной борьбы за мир с Ордой. Причём, больше всего ему приходилось бороться со своими соотечественниками, постоянно звавшими его на битву, называвшими предателем. Нужно было прилагать неимоверные усилия, доказывая, что ещё не время. История показала, насколько прав был благоверный князь Александр. Пройдёт немало лет, прежде чем сила ордынская ослабнет. Междоусобицами пала Русь, но междоусобицами же разорено будет и величие татаро-монголов.

Полагая все свои силы на тонкую дипломатию с Ордою, Александр не переставал сдерживать натиск на свои западные границы. В 1256 году им был предпринят чрезвычайный поход в Финляндию. С войском он прошёл всю эту страну, победил во всех сражениях и вновь надолго отсрочил вторжение шведов в северные пределы Руси.

В Орду ему пришлось ездить четыре раза. В целом он прожил в общении с ордынцами более трёх лет. Но, почитая власть ханов, он отказывался почитать языческие божества их. Да, собственно, и нет свидетельств того, что после первого визита в Сарай его заставляли это делать. Начиная с Александра, ордынцы научились уважать в русских людях твёрдость в христианской вере.

1263 год, последний год своей жизни, Александр Невский полностью провёл в Орде, скитаясь вместе с ханом Берке по его многочисленным кочевьям, охотясь вместе с ним. Была ли это вынужденная дружба, или настоящая, нам не ведомо. Известно, что не раз Александру приходилось заступаться перед ханом за своих соотечественников, и почти всегда его заступничество действовало.

Неожиданным, страшным, невыносимым для сердец русских событием ознаменовалась осень 1263 года от Рождества Христова. В Городце Радилове, маленьком городке на Волге неподалёку от Нижнего Новгорода, внезапно скончался великий князь Александр Ярославич. Весь тот год он вынужден был находиться при хане Берке, скитаясь по многочисленным кочевьям. Там, в Орде, сорокатрёхлетний князь занемог, стал хворать, с каждым днем теряя свои некогда исполинские силы. И хан, наконец, отпустил его домой, на Русь.

«В лето 6771 (1263). Пришел князь Александр осенью из Татар, весьма нездоров. И пришел на Городец, и принял пострижение в четырнадцатый день месяца ноября, на память святого апостола Филиппа. Той же ночью и преставился, и повезли его во Владимир, и положили его в монастыре Рождества Святой Богородицы. И, собравшись, епископы и игумены с митрополитом Кириллом, и со всем иерейским чином, и с черноризцами, и со всеми суздальцами с честью погребли его в двадцать третий день того же месяца, на святого Амфилохия, в пятницу».

Сколько же всего уместилось в этих скупых строчках из Новгородской Первой летописи старшего извода. Долгий, трудный путь больного богатыря, осознающего свою близкую смерть и мечтающего умереть в родных стенах. Вероятнее всего, плыли вверх по Волге на веслах, сквозь ноябрьскую непогоду, спешили довезти князя живым до дому. Остаётся загадкой, почему его привезли в Городец, ведь логично было бы предположить, что от Нижнего его должны были бы везти на запад, по Оке, затем по Клязьме, и — прямо во Владимир. Но Александр почему-то оказывается выше по Волге, к северу от Нижнего, и там, в Федоровском монастыре Городца Радилова оканчивает свою земную жизнь.

Городец еще назывался Малым Китежом, а неподалёку от него располагался Большой Китеж, тот самый, легендарный, о котором говорится в сказании, что в 1238 году татары хотели им овладеть и «шли по следам русских воинов вплоть до лесного озера Светлояр. А когда вражья сила близко подступила, русские встали стеной. Но сил было мало. Татары устремились в Большой Китеж, но на глазах произошло дивное чудо: город начал медленно опускаться вниз, хлынула вода. Под озером, под холмами скрылся от врага русский город, жители которого не хотели сдаться на милость врагу».

И вот, спустя четверть века сюда привозят умирающего Александра. Здесь, неподалёку от озера Светлояр и невидимого миру града Китежа он принимает схиму под именем Алексия и умирает, вмиг обратившись из воина, дипломата и политика — в смиренного инока.

Весть о смерти главного заступника Земли Русской стала тяжелейшим потрясением для современников. Люди, услышавши ужасную весть, рыдали со словами: «Погибаем!», ибо ожидали, что тотчас хлынут со всех сторон враги — с запада немцы, финны, шведы, литовцы, а с востока — ненасытные ордынцы. Внезапность смерти Александра рождала подозрение в том, что хан отравил его, как перед этим в Орде отравили Александрова отца, Ярослава Всеволодовича.

Другой летописец ярко описал всю силу народной скорби: «Горе тебе, бедный человече… како не испадета зеници твои вкупе со слезами? како не разседеся сердце твое от многия туги?» («как не выпадут глаза твои вместе со слезами? как не развалится сердце твое от многой скорби?») В таком сильном народном переживании нет ничего удивительного — четверть века князь Александр Ярославич своими могучими плечами сдерживал натиск европейцев на западных рубежах, неимоверными дипломатическими усилиями смирял ордынцев, предотвращал новое страшное нашествие, подобное Батыеву. На западе сражался мечом, на востоке — хитростью. Около тридцати сражений выиграл он в своих походах — помимо знаменитых Невской битвы и Ледового побоища, много раз сшибался в брани с литовцами, ходил в тяжелый поход по всей Финляндии, после которого шведы тридцать лет не решались предпринимать военные действия против Руси. И ни одного сражения не проиграл он на западе. А на востоке в общей сложности несколько лет провел в Орде, ежедневно ожидая ханского гнева и лютой казни. Вся его жизнь прошла в нечеловеческом напряжении сил. Вот почему нередко именуют его не только полководцем, воином, благоверным князем, но и — мучеником.

Митрополит Кирилл, всю жизнь сопровождавший Александра, благословлявший его на битвы, включая и финский поход, узнал о кончине князя, находясь во Владимире. Тогда он промолвил: «Чада мои, знайте, что уже зашло солнце земли Суздальской!» Эти слова мигом подхватила вся Русь, переиначив: «Зашло солнце Земли Русской!» Так и повелось с той поры называть героя Невского.

Но великая скорбь, как и положено по-православному, сочеталась и с великой радостью, что отныне Александр станет небесным заступником. В подтверждение того на небесах тогда происходили необычные явления, отмеченные многими современниками — чудесной игрой света небеса словно являли земле свою радость. Тогда же случилось чудо при гробе усопшего — когда ему хотели вложить в руку духовную грамоту, покойный «словно живой, простер руку свою и взял грамоту из рук митрополита». Тем самым был дан знак его святости, а стало быть — залог того, что он оставил лишь дольный мир, но не оставил своего попечения над народом. Уйдя в заоблачные дали, победоносный князь оставил нам свой образ, имея который, русские люди на протяжении всех веков после его кончины продолжали его дело, а после Александра Невского пришли Димитрий Донской, Иван III, Иван Грозный, Димитрий Пожарский, Петр Великий, Александр Суворов, Федор Ушаков, Михаил Кутузов, Михаил Скобелев, Георгий Жуков… И это лишь самый краткий перечень пантеона героев наших! Все они в свое время побеждали врагов Отечества, имея перед мысленным взором светлый образ Александра Невского. Победитель Мамая молился Александру, и на Куликовом поле многие видели светлую тень героя Невского. Иван Грозный перед взятием Казани молился у гроба Александра, а после взятия города Александр был причислен к лику святых. Петр I, родившийся день в день с Александром, 30 мая (12 июня), восславил того, кто за несколько столетий до него громил шведов и немцев. Затем в России появился и орден Святого Александра Невского. А в годы Великой Отечественной войны имя Солнце Земли Русской вновь засияло в полной славе. А ныне день его рождения 12 июня мы отмечаем как День России!

Сорок три года был он земным заступником Земли Русской, и вот уж семьсот сорок лет является нашим небесным покровителем.