Речь, недавно произнесенная известным русским актером, ре­жиссером, председателем кино­форума «Золотой витязь» Нико­лаем Бурляевым 5 декабря 2008 г. в Зале Церковных Соборов Храма Христа Спасителя, на Соборной встрече Всемирного Русского На­родного Собора, посвященной 50-летию Союза писателей России, произвела на присутствующих особенное впечатление. Среди многих достойных выступлений слово Николая Бурляева звуча­ло с неподдельной искренностью, выстраданностью. Оно не явля­лось констатацией известных проблем современной русской культуры, привычной безде­ятельной критикой, — но свиде­тельствовало о неуспокоенности автора, о его активной творчес­кой позиции, о разработанных направлениях и методах борьбы за русскую душу, за нравствен­ность, за веру, продуманных и подробно изложенных в его лите­ратурно-публицистических ста­тьях. Поэтому интересно обра­титься к работам православно­го режиссера, ведущего откры­тую, непримиримую не только теоретическую, безличную, но и практическую, персональную борьбу с одиозными личностя­ми, мечтающими уничтожить русский дух, русскую культуру и саму Россию с помощью новых средств и технологий.

Сегодня мы публикуем вы­ступление Николая Бурляева на Всемирном Русском Народ­ном Соборе и его концептуаль­ную статью «Вера, театр и кино». Эти работы созданы в разное время, но, во многом, пе­рекликаются друг с другом,что свидетельствует о неизменнос­ти мировоззрения автора.

ДУХОВНАЯ СИЛА СЛОВА: ОСНОВА ЕДИНСТВА НАРОДА

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог... В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков...» — Так начина­ется Евангелие от Иоанна. Возможно ли большее свидетельство зна­чения Слова для самого существования «человеков», напоминание о том, что только через Слово возможно прийти к Богу, а значит спасти свою душу?

Выдающийся русский писатель и поэт Иван Бунин, проходя крестный путь своих окаянных дней, исторг из души слова, адресо­ванные всем нам, его соотечественникам:

Молчат гробницы, мумии и кости, —

Лишь слову жизнь дана:

Из древней тьмы, на мировом погосте,

Звучат лишь Письмена.

И нет у нас иного достоянья!

Умейте же беречь

Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья, Наш дар бессмертный — речь.

Так как же мы бережем данное нам Богом Слово и дар бессмерт­ный речь, это высшее, судьбоносное достояние нашего народа? Нуж­но признать, что русская литература и сами литераторы в XXI веке потеряли свое духовное лидерство в обществе. Оно похищено более молодыми, агрессивными видами массовой коммуникации: кинема­тографом, телевидением, радио и другими СМИ. Как же обращают­ся со Словом новые лидеры. Берегут ли они русское Слово, язык, речь?

Если анализировать российский кино-теле-радио эфир, безбреж­ный океан интернета и загламуренные СМИ — вывод однозначный: и не думают беречь! Напротив: извращают, загрязняют, коверкают, денационализируют, деформируют, насилуют и предают повсемест­но. И не мудрено, если один из главных чиновников от культуры, призванный сберегать русскую культуру, а значит и русское Сло­во, провозгласил в эйфории, верша свою «культурную революцию»: «Без мата нет русского языка!» Что это? — Недомыслие чиновника, цинизм кочевника, диверсия?.. А что взять с простых смертных сло­воблудов, воюющих с русским Словом на всех фронтах СМИ? Ведь маленькому, ничтожному человечку, «богатеющему пером», хочет­ся вписаться в новый порядок, дабы не отстать от медийной пятой колонны, выглядеть своим среди своих, получить вожделенные 30 сребреников.

Нужно признаться, что «крышует» этот, как образно говорил По­бедоносцев, «сброд хунвейбинов» новой культурной революции само государство, на протяжении двух десятилетий трусливо занимающе­еся государственным попустительством, изо дня в день способствую­щее уничтожению русской культуры, русского Слова.

А еще нужно с болью признать, что программа «мутации русско­го духа», откровенно провозглашенная в эфире радио «Свобода» 20 лет тому назад, успешно претворяется в жизнь. Затеянный «новым порядком» эксперимент в России удался вполне. Поколение духов­ных мутантов уже появилось. Корчится Россия в пламени адско­го огня, выжигающего ее истинное Слово. Впрочем, народившееся после перестройки поколение уже возможно и не корчится, ибо для него мир грязных слов вполне привычен, ведь оно было рождено и воспитано именно в этом мире.

Мгновенно перестроившиеся СМИ, с самого начала «перестрой­ки» и прихода в жизнь нового русского человека искушали его зре­ние и слух «свободным словом». Киноафиши запестрели названиями фильмов: «Месть», «Поджигатели», «Бабник», «Псы», «Шакалы», «Живодер», «Метастазы», «Чокнутые», «Кома», «Шок», «Палач», «Распад», «Нечистая сила», «Бес, «Сатана», «Нелюдь». Не стесня­лись употреблять в заглавии и матерные слова, ведь «без мата нет русского языка».

Включишь радио, а там шустрые ведущие с признаками недер­жания речи. Вот уж поистине языки без костей. Агрессивная попса, коверкающая каждое русское слово. Впрочем, в российском радио­эфире русского мало, больше иноземное. Русское слово отступает, сдает позиции, вытесняется чем-то неудобопонятным, чужеродным.

Заглянешь в интернет, а там: сайты, файлы, блоги, провайдеры, хакеры, хостинги, контенты... Выйдешь на улицу — кругом искуша­ющая реклама на латинице: макдональдсы, стейк-хаусы, фаст-фуды, супермаркеты, шопинги, фитнесы... Полистаешь журнал, газету: сплошные киллеры, секьюрити, рейтинги, пиары, месседжи, ипоте­ки, олигархи и сладкая английская жизнь супер-нового русского Ро­мана Абрамовича.

Захочешь пойти в театр, насладиться МХАТом, — и там тебя покроют матом.

Включишь телевизор — тебе, не стесняясь в выражениях, рас­скажут «про это.» и про то... На всех каналах сплошные шоу с не­пристойной, набившей оскомину, пошлой эстрадой: Моисеев, мадам Брошкина, нижепоясной юмор «Комеди клаба», клонирующего по всем каналам своих ерников-ведущих, похожих на распоясавших­ся олигофренов. Они уже и на «Первом канале», и на НТВ в но­вом матерном ток-шоу «Ты смешной», самодеятельном примитиве, так называемых «народных юмористов». Весьма грустное зрелище.

Круговая порука всеобщей деградации. Угрюмый пир мутантов, где все — на одном уровне: и ведущие, и исполнители, и юные зрители в зале. Глядя на этих «смешных», не было бы так грустно, если бы эта пошлость не транслировалась одновременно в миллионы россий­ских домов. В приличные дома подобных «шутников», конечно, не пустили бы и на порог, но через телевизор их насильно впихнули во все дома — «смотри, Россия!»

Попадешь на канал «MTV», а там — «Школа ведьмы Дженис», пошлые, скабрезные программы «Следующий», «Обыск и свида­ние», бесконечная ярмарка тщеславия пустых «секс-символов». Ка­нал MTV ежедневно легализует в России — патологию, гомосексуа­лизм, лесбиянство, примитив расплодившегося на планете поколения мутантов.

Наткнешься на канал «ТНТ», там — нескончаемый бардак в «дур-доме» Собчак. Ярчайший пример деградации нравственных основ. Вот уж где «Русское слово» представлено во всем своем блеске и «русские «человеки» в своем развитии», в каком они явились на Руси через 200 лет после Пушкина. «Дом-2» — еже­дневная школа безнравственности и примитива. Если бы Пушкин послушал словесный бред этих молодых особей, он бы очень уди­вился и не понял, в какую страну попал. А на сон грядущий пред­ложат «секс с рогатой Анфисой», порадуют новой программой о юных транссексуалках, конкурсом стриптиза, сатанизмом тяжело­го рока, порнографией.

И как же тут было не смутиться, не «смутироваться» новому поколению, рожденному и живущему в этом кошмарном мире чуже­родных, холодных, бездуховных слов и безобразия, санкциониро­ванного государственными «менеджерами», изо всех сил способству­ющими процессу «мутации русского духа»?

При этом власть утверждает, что «в России самое лучшее те­левидение», продолжает заигрывать с молодежью, не понимая, что заигрывать с детьми нельзя. Их надо вести за собой и, желательно, в правильном направлении. Запуганные «вседозволенной демокра­тией», навязанной России, государственные мужи и не помышляют посягнуть на, так называемую, «свободу слова». Любого слова, пусть даже грязного, пошлого, непристойного. Нельзя! Еще скажут, что ты не «демократ» и введут войска ООН. Государственные мужи без­действуют, словно у них самих нет детей, а духовное будущее России их мало тревожит.

Есть ли выход из создавшегося положения? Выход всегда есть. Нужно признать пагубность «культурной революции», совершаемой в России с начала перестройки, покаяться перед народом и на госу­дарственном уровне перейти к новой культурной политике, основан­ной на традиционном, духовно-нравственном фундаменте русской культуры и русского Слова.

В сфере экранных искусств, радио, издательств и всего, что име­ет в основе своей работу со словом, возродить институт редактуры. На телевидении узаконить наблюдательные советы.

На законодательном уровне принять законы, охраняющие духов­но-нравственную основу и русское Слово от агрессии чужебесия. Ли­шать лицензий каналы, преступающие установленные правила при­личия. Штрафовать телевизионных сквернословов и пошляков.

И делать это нужно незамедлительно. Промедление смерти по­добно — духовной смерти последующих поколений и самой России.

Сделаем это, тогда может, вновь обретем духовную силу Слова, а значит и единств народа.

Вера, театр и кино

Некогда Тертуллиан сказал: «Душа по природе христианка». Оп­ровергнуть это еще никто не посмел.

Душа, наделенная свободой выбора, посылается в Mip Создате­лем, чтобы претерпеть все страдания и искушения, и возвратиться на Суд Божий с отчетом о свободно пройденном земном пути. Тягот и испытаний в жизни каждого человека предостаточно, ибо золото испытывается в огне, а человек в горниле уничижений.

Душа приходит в Mip чистой и безгрешной. Грязью и грехами она обрастает потом. Усердно способствует процессу грехопадения князь мира сего с легионом продавших ему душу существ. Очень много подобных существ — среди наших коллег в кинематографе и театре. Один очень известный кинорежиссер в порыве алкогольного откровения признавался: «Я продал душу дьяволу». Впрочем, и без признания это было заметно по поступкам и «творчеству» этого су­щества. Заметим, что продавшим свою душу нынче живется комфор­тнее и богаче, нежели тем, кто стремится к спасению своей души.

Повсеместно разметаны сети для уловления души: безверие, сек­ты, пьянство, наркомания, стяжание, блуд, похоть, эстрада, телеви­дение, радио, пресса, театр, кинематограф...

Кинематограф... Это яркое и самоуверенное, новорожденное искусство: что есть 100 лет в многотысячелетней истории цивили­зации?

Заметим, что именно в тот момент, когда в голову братьев Лю­мьеров было ниспослано это открытие и началось запечатление на пленку изображение Mipa сего, там же, в Париже, Mipy была явле­на Туринская Плащаница, с запечатленным на ней Нерукотворным Ликом Христа.

От рождения у кинематографа был выбор, по какому пути ему пойти. А путей, как всегда, было лишь два: или к Богу, или к дья­волу. Либо содействовать исполнению Промысла Божия на земле, либо способствовать грехопадению человека. И кинематограф сделал выбор: устремился в рынок, в коммерцию, в доходный промысел, не внимая Евангельскому предостережению, гласящему: «Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, че­рез которого соблазн приходит» (Мф. 18,7). Правда, в начале своего пути были попытки православных кинематографистов запечатлевать богоугодные события: коронацию последнего Российского Царя-му­ченика, лица архиереев-мучеников, впоследствии причисленных к лику святых, лица героев Отечества, бытие православного русско­го народа... Но это оказалось исключением из правил. Доходный промысел в кино одержал победу, он процветал. Впрочем, даже во времена советского атеизма, исключения из правил продолжали по­являться. Лучшие сыны России, кинематографисты и деятели театра верили в Бога и создавали то, что, собственно, и уцелело во времени, как классика. Они признавали в глубине своей души то, что душа по природе Христианка.

Театр — искусство более древнее. Лицедеи, скоморохи, артисты, балаганы издревле не столько возвышали душу, сколько искушали ее представлением «соблазнительных пороков» и «сладкого греха», помогали падению нравов. Вслед за падением нравов приходило па­дение государств, империй, цивилизаций. Примеров тому достаточ­но. Вспомним пример древнегреческого театра: сначала — Эсхил с его устремленностью к Богу и утверждением высших божественных начал, потом от Софокла к Эврипиду и далее — ниспровержение божественного идеала, все более активное ниспровержение богов, все большее обожествление человека. С утратой веры не замедлила угас­нуть и славная древнегреческая цивилизация.

Такая же катастрофа постигла и Российскую империю. Пока Свя­тая Русь верила и молилась, она расширялась, укреплялась и про­цветала. И можно было говорить и о Законе, и о Благодати. Святой князь Владимир, преподобный Сергий Радонежский, священномуче-ник архиепископ Илларион, святые подвижники, ученые и литера­торы — Ломоносов, Державин, Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Досто­евский и многие другие были духовными водителями православного Русского народа. А потом на Русь явились бесы, подменившие веру в Бога, верой в себя, и легион безбожных деятелей «искусства и куль­туры» принялся усердно обслуживать своих покровителей.

* * *

За крупными советскими бесами пришли «постсоветские бесе­нята», развалившие империю советскую и принявшиеся за развал России. Наступило время иуд, падших женщин и «голубого экра­на». Лукавый легион мгновенно расплодился во всех ветвях власти, включая СМИ, кинематограф, театр, эстраду. По всем каналам ТВ они с упоением, безстыдно демонстрируют свои личины, превратив телеэкран в кривое зеркало безбожной «культурной революции». Чи­новники от культуры принялись вытеснять культуру, кинематограф и театр в рынок, в частные руки, на панель «доходного промысла». Уничтожение нашей великой страны политиками и правительством не может не тревожить, уничтожение нашего народа через «культу­ру» и «искусство» — приводит в отчаяние.

Взирая на телевизионную вакханалию рок-ансамблей, способ­ных собирать многотысячное стадо молодых особей, задаешься воп­росом, как это могло случиться? Как столь примитивные выкрики, которые невозможно назвать поэзией, под лязг двух аккордов, ко­торые никак нельзя назвать музыкой, могут привлекать столько людей? Как быстро и как ловко бесы лишили народ и, главное, молодежь великой русской культуры, национального достоинства, духовного иммунитета, посадили на иглу пошлого и пустого шоу-бизнеса.

* * *

Чем дальше течет моя человеческая и творческая жизнь, тем все острее тревожит меня вопрос: праведным ли делом я занимался всю жизнь и продолжаю заниматься теперь, в свои 60?.. Лицедейство, режиссура, театр, кино, создание Международного Форума «Золо­той Витязь»...

Ведь постановления Вселенских Соборов об отношении к лице­действу никто не отменял. Церковь осуждала не только языческое содержание театра, но и сам принцип лицедейства. 62-е правило Шестого Вселенского Собора, например, запрещает мужчинам на­девать женскую одежду, а женщинам — мужскую, а так же исполь­зовать маски: «Не носите личин комических, или сатирических, или трагических». Вряд ли читали это правило наши коллеги артисты, с азартом переодевающиеся в одежды противоположного пола. Я уж не говорю об эстрадной пошлости всех этих «сердючек» и «новых русских бабок».

Можно возразить: Соборы принимали свои постановления очень давно. Жизнь с тех пор изменилась, да и Церковь стала снисходи­тельнее к театру и лицедейству, пытаясь направить их в русло добра, нравственности и христианских истин.

Мир и Церковь — безусловно, два разных отношения к бытию. Церковь — неотмирна. Неотмирность ее вовсе не в гордом проти­вопоставлении себя Mipy. Это — исключенность из общей мирской гордыни, это красота смирения. Смирение же Mipy понять трудно. У Церкви и театра, кино — кардинально различные принципы воз­действия на людей. Церковь умиротворяет и согревает, театр, кино — захватывают и увлекают. Это подмечал еще святой Иоанн Златоуст: «Посмотри на самого себя, каков бываешь ты по возвращении из церкви, и каков — по выходе из театра; сравни оба эти дня, и тебе не будет нужды в наших словах».

Кинематограф и театр — занятия сугубо мирские, подчас испол­ненные самолюбования, тщеславия и гордыни. Мы живем в богеме, творим со страстным желанием самоутверждения и славы. В таких условия сложно не только говорить о своем сценическом, христиан­ском служении, в этих условиях и душу-то свою спасти — ох, как тяжело.

* * *

Скажу о себе. Я сам нахожусь в постоянной борьбе с собою, со своим актерским тщеславием, в поиске истины. Десять лет тому назад, после долгих мучительных раздумий, я дал согласие на воп­лощение образа Иешуа Га-Ноцри в фильме «Мастер и Маргарита». Тогда это был поступок моей горделивой актерской души, посчитав­шей себя способной «дать бой Воланду на его территории». Сегодня я бы этого, конечно, не сделал.

Однако, совсем недавно, по моей инициативе на XIII МКФ «Зо­лотой Витязь» в Иркутске был представлен фильм Мэла Гибсона «Страсти Христовы». Решением руководителей пяти международ­ных жюри этому фильму был присужден «Гран-при». И сегодня для меня нет окончательного ответа: справедливы ли мы были в своем решении. Имеет ли право грешный кинематографический и театраль­ный человек прикасаться к святыням?.. Я продолжаю искать оправ­дание своим поступкам и своей творческой жизни. Кинематограф и театр — реально существующие в Mipe явления. Они воздействуют на душу и сознание миллионов людей. Запретить деятелям искусст­ва касаться в своем творчестве Евангелия и святых образов невоз­можно. Значит, нам, служителям кино и театра, решаясь на такие поступки, следует, требовательнее относится к себе. Может ли те­атр быть кафедрой, проповедующей высокие нравственные идеалы? Может ли квадрат экрана быть своеобразной иконой, окном в гор­ний Mip? Ведь в иконе все свято, чисто, целомудренно, молитвенно. А как живем мы, грешные и горделивые «служители Мельпомены», зависимые от чужой, не всегда доброй воли, артисты и стремящиеся в рынок авторы и режиссеры?..

Сколько мерзости и соблазна уже принесли и продолжают при­носить человечеству кинематограф и театр. Мекка растления нравов, лидеры устремленности в бездну — Голливуд и Бродвей. Впрочем, их европейские и российские последователи с не меньшим рвением искушают зрителей, словно не ведают о Евангельском предостереже­нии, адресованном всем нам: «Кто соблазнит одного из малых сих, верующих в меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему ... камень на шею и бросили его в море» (Мк. 9,2).

* * *

С каким рвением загоняют «в рынок» кинематограф и театр наши «культурные чиновники», словно не понимая, что кино, театр, теле­видение не могут, не должны становиться бизнесом, доходным про­мыслом. У этих искусств совершенно иные пред Господом и народом задачи: возвышать человеческую душу во имя спасения и процвета­ния жизни в нашей стране. «Доходный промысел», тиражирующий в кино и театре соблазн и порок, способствующий духовной деградации общества, должен считаться нравственным преступлением и быть за­прещен законодательно. Руководители страны и культуры, нанесшие невосполнимый нравственный ущерб своему народу, должны быть осуждены обществом (хотя бы морально), чтобы их последователям было неповадно служить духовной деградации общества. Сколько вреда уже принесла «культурная революция», осуществляемая нера­дивыми чиновниками, оказывающими государственную поддержку «искусствам», служащим вырождению нации, по принципу «пусть расцветают все цветы». Сколько государственных средств, премий и званий было вручено дельцам экранных и театральных искусств, сатирикам и представителям голубого «шоу-бизнеса», внесшим не­оспоримый вклад в понижение духовного уровня нашего народа. Уже второй десяток лет их личины навязывают зрителям по всем центральным каналам телевидения, причем, иногда одновременно на всех кнопках (будто других лиц в нашей культуре не существу­ет). С каким рвением культурные чиновники, при поддержке своих либеральных покровителей в правительстве, выпихивают экранные искусства — кино, телевидение, театр в частные руки, содействуя дистанцированию от них государства. Разве можно уводить из рук государства рычаги его духовной безопасности?

То, что Святая Русь опамятует, даст им не только справедливую оценку, но и отпор, похоже их не страшит. А напрасно, ведь «есть и Божий суд, наперсники разврата! Есть грозный суд! Он ждет!» Но что собственно — Божий суд для атеистов, либералов, не верящих ни во что, кроме своего мнимого величия, стяжательства временных благ и прижизненного кайфа. Как говорится: «После нас — хоть потоп». Впрочем, не о них ли говорит Библия: «Пусть хоть до небес возрастет величие их, но как прах развеется и не останется следа»?

Вспоминаю свою последнюю встречу со Святейшим Патриархом Сербским Павлом. Встреча длилась около сорока минут и, трижды за время нашего общения Святейший Патриарх произнес Евангельские слова: «Что пользы если ты приобретешь весь мир, а душе своей пов­редишь?» Сегодня я понимаю, что эти слова Святейший Патриарх Павел адресовал не только мне, но всему Русскому народу, деятелем кино и театра, которых я в тот миг перед ним олицетворял.

* * *

Нас, грешных режиссеров, драматургов, артистов, Промысел Божий определил бороться за душу человека, своим кинематогра­фическим и театральным служением. Я вновь и вновь задаю себе тревожный, не дающий покоя вопрос: может ли это служение быть праведным, угодным Господу? Я ищу примеры в театре и кино, слу­жащие оправданием нашего ремесла.

Без веры ничего великого в искусстве создать невозможно. Ве­ликое во времена советского атеизма создано людьми, сокровенно верующими. Покинувшими Россию Рахманиновым, Шаляпиным, М. Чеховым, Павловой, Плевицкой, Ильиным, Шмелевым... Остав­шимися в России и творившими в атеистическом окружении — ве­ликим русским режиссером, православным христианином К. С. Ста­ниславским, утверждавшим на сцене жизнь человеческого духа, до конца своей жизни пронесшим веру в Господа и почившим пред ико­ной, с которой никогда не расставался. Качалов, Турчанинова, Го­голева, Симонов, Охлопков, Завадский, Мордвинов, оперные певцы Собинов, Михайлов, Козловский — все они были православными людьми. Факел их христианского творческого служения рассеивал мрак атеистической ночи.

И в кинематографе, даже те, кто вынужден был носить в кармане партийный билет, творчеством своим утверждали высшие христиан­ские начала: Довженко, Бондарчук, Чухрай, Шукшин, Ростоцкий, Кулиджанов, сказочник Роу. Глубокой верой в создателя, проникну­то творчество великого кинорежиссера Андрея Тарковского... Мож­но еще и еще перечислять имена и фильмы...

Одно из положений «Основ социальной концепции Русской Пра­вославной Церкви», говорит о том, что самые разные представители искусства, в том числе и актеры, будучи православными, «обраща­ются к средствам искусства, дабы выразить опыт духовного обновле­ния, который они обрели в себе и желают подарить другим». Значит все дело именно в обретении в себе опыта духовного обновления. «Стяжи дух мирен, и тысячи спасутся вокруг тебя». Но узок путь к тесным вратам спасения.

Однако, вселяет надежду и то, что один из мудрейших людей нашего времени, Святейший Патриарх Алексий II, благословил де­ятельность Международного Форума «Золотой Витязь», согласив­шись стать его Почетным попечителем. Нам верят, от нас ждут. Дай нам Бог оправдать доверие.